Макс 509 (chyyr) wrote,
Макс 509
chyyr

Category:
  • Music:

Про авторскую позицию

Эх, давно я уже собирался накропать пост на эту тему.

Ибо уж очень тема интересная. Как и в каком виде автор присутствует в своем произведении? И вообще, должен ли он присутствовать? Или, может, его задача - создать мир, в котором и развернутся его герои, показывая себя во всей прелести?

Спорить можно до одурения.
Лично я предпочитаю книги, где автора "нет", где он маскируется под законы природы и причинно-следственные связи, "предоставляя" героям полную свободу воли.

Но есть и такие книги, где автор не скрывается, выставляет на показ и себя, и свое мнение о происходящем. Вот о них я и думая поговорить.

Начну с присказки.

Не так давно, в конце XX века в славном городе Москве жил да был мальчик лет десяти.
Мальчик до безумия увлекался фантастикой. Он читал ее, он смотрел ее, он употреблял ее сотнями и тысячами тонн, в сыром и жареном виде, с кислым и со сладким соусом, с подливкой и без. Уже четыре с лишним года подряд он жил одной лишь фантастикой: от Жюля Верна до Гарри Гаррисона, от "Гостьи из будущего" до "Назад, собственно, в это же самое будущее", И в один прекрасный момент он решил: а чем он хуже того же самого Гаррисона? Почему бы и ему не сочинить что-нибудь этакое?

И за пару месяцев наш герой написал остросюжетный фантастический боевик о похождениях Космического Рейнджера Максима Романова. Чего там только не было - мотоциклы времени, злокозненные инопланетяне, киборги со сломанным ПО, живые скелеты и карликовые драконы... А еще была там глава, озаглавленная как: Глава XL, в которой главный герой узнает, что он - это я, то есть автор этой книги.

Вот и вся присказка.
А теперь перейдем к сказке.

Может, вы и удивитесь, но такая славная идея - ввести автора в книгу в качестве героя - приходила в голову не одному нашему мальчику.

Разумеется, как правило автор выбирает другую стратегию. Если он и оказывается в своем произведении - то совсем не как участник действа. Его обычные амплуа: Сторонний Наблюдатель, Увлеченный Комментатор, Мудрый Судья. Он смотрит на своих героев чуть свысока, порой переживая за кого-то, порой похваливая одних и поругивая других, порой разражаясь проникновенным лирическим отсутплением о том, что главный герой несомненно Добро, а его антагонист - конечно же Зло, какого бы мнения не придерживались окружающие.

Но редко, очень редко - автор прорывает страницы книги и входит внутрь сюжета не как потустороннее божество, а как человек из плоти и крови из слов и метафор.

Я не имею в виду повествование от первого лица. Я имею в виду именно явление самого автора, Ивана Ивановича Иванова.

— Добрый вечер. лорд Корвин, — произнесла тощая, труповидная фигура. Она с улыбкой курила трубку, прислонясь к полкам.
— Добрый вечер, Роджер. Как дела в подземном мире?
— Крысы, летучие мыши и пауки. Ничто другое больше не шевелится. Мирно.
— Тебе по душе эта служба?
Он кивнул:
— Я пишу философский роман с элементами ужаса и психопатологии. Над этими частями я работаю здесь.
— Подходящая обстановка, что и говорить, — согласился я. — Мне понадобится фонарь.
Он фыркнул и взял один фонарь с полки, после чего зажег его от свечи.
— У него будет счастливый конец? — спросил я.
Он пожал плечами:
— Я буду счастлив.
— Я имею в виду полное торжество. И герой спит с героиней? Или ты убьешь всех до единого?
— Это едва ли будет справедливо, — заметил он.
— Неважно. Может быть, я однажды прочту его.
— Может быть, — не возражал он.


Такой была встреча лорда Корвина Амберского с м-ром Роджером Желязны в пещерах Колвира (роман "Рука Оберона" из цикла "Хроники Амбера"). Отметился Желязны и в рассказе "Локи 7281", где главный герой, портативный компьютер "Локи 7281" готовил покушение на своего хозяина - кого бы вы думали? В рассказе Орсона Скотта Карда "Пропавшие Дети" рассказчик и главный герой - писатель-фантаст Орсон Скотт Кард, многодетный отец, выбитый из седла тяжелой болезнью, свалившейся на его маленького сына. Перечень можно длить и длить (было бы время), но я обойдусь еще двумя фамилиями. Интересными прежде всего тем, что
а) никто из них не является фантастом
б) один - великолепный пример того, как можно вставить себя в книгу, а второй - обазец того, как поступать ну совершенно нельзя.

Писатели эти - Юрий Трифонов (роман "Дом на набережной") и Альбер Камю (роман "Чума").

Начну с Камю, ибо вкусное - на третье.

Господином Камю и его романом "Чума" мне прожужжали все уши. "Шедевр экзестенциализма! Тема абсурдности бытия и смысла среди бессмыслицы!" Жужжали так настойчиво, что я даже создал себе "представление" об этой книжке. Настроился на этакую катастрофу, выворачивающую мир наизнанку, показывающую, что всё полный бред, что людские поступки и чувства несуразны и абсурдны - но с неизбежным выводом, что все это, тем не менее, непонятно почему работает.

На практике оказалось, что и жужжалы, и Камю понимали под абсурдностью и смыслом нечто совершенно другое, нежели я. Большую часть книги Камю занимался сочувственным созерцанием журналиста, мучающегося от разделенной (расстоянием) любви. Ей-богу, эта мука была абсолютно абсурдна, но почему-то мне кажется, что Камю и жужжалы имели в виду что-то другое...

Ну да ладно, я отвлекся от темы.
Главное, что в самом начале Камю сказал прелюбопытную вещь. В пересказе на вольный русский, "один из персонажей является протагонистом автора, но автор промолчит, кто именно".
Замечательная идея. На этой идее можно закрутить такую интригу!.. Но, увы...

На практике идея обернулась пшиком. "Пришла пора N признаться, что он - автор". И всё. И никаких последствий.
"Глава XL, в которой оказывается, что главный герой и автор - одно и то же лицо".
Dixi.

Надо сказать, это угадывалось едва ли не с середины книги. Упомянутый N так явно следовал Единственно Верной Линии, так явно был Светочем Разума, так превосходил (в глазах автора - это чувствовалось по интонации) всех прочих героев и так сопереживал разделенному журналисту, что других кандидатов просто не было. Разве что тот же журналист...

В результате я так и не понял - зачем? Зачем Камю ввел эту линию, если никакой интриги он из нее не извлек? Если нечто, лакированное под Добро, на поверку оказалось - Добром? Странно...


Впрочем, что я о грустном.
Теперь - вкусненькое. Трифонов, "Дом на набережной". Из книг советского времени - одна из моих любимых.

В ней нет камюшного подмигивания - вот он, автор. сидит в кустах. Трифонов не напускает таинственности. С первых же строк, просто и буднично он пишет жизнь Вадьки Глебова. Кажется - все просто. Вот автор, вот его герой. Автор следит за героем. Автор поверяет нам его, героевские, чувства и переживания, его, героевские, поступки и оправдания, его, героевские, жизненные принципы. Чего ж тут гадать - все, что автор хотел сказать от себя, он говорит от имени главного героя.

Но постепенно, пока ты следишь за действием, ты вдруг понимаешь, что главный герой - он конечно главный. Но он соверенно не герой. Что его поступки, описанные, объясненные и оправданные, - не режут глаз, нет... но до них неприятно касаться, как неприятно касаться чего-то скользкого, холодного. Герой вроде бы положителен, вроде бы симпатичен... Но поступки его не соответствуют образу. Светлые стороны - как, впрочем и темные, - немного картонны... Что-то есть в нем от пустой тары, которую кто-то попытался наполнить совершщенно неподходящим содержимым... И когда ты уже собираешься вынести вердикт - что ж это автор так налажал - вдруг звучат неожиданные строки:

Я помню всю эту чепуху детства, потери, находки, то, как я страдал из-за него, когда он не хотел меня ждать и шел в школу с другим, и то, как передвигали дом с аптекой, и еще то, что во дворах всегда был сырой воздух, пахло рекой, и запах реки был в комнатах, особенно в большой отцовской, и, когда шел трамвай по мосту, металлическое бренчание и лязг колес были слышны далеко. Помню: взбежать одним духом по громадной боковой лестнице моста; наткнуться вечером под аркой на летучую дерюгинскую братву, бегущую из кино, как стая койотов; идти навстречу, сжав кулаки, деревенея от страха.

Что такое? Откуда первое лицо? Ведь главный герой до сих пор именовался "Вадька", "Глебов" и "Батон". Может, вдруг он заговорил от своего лица? Но нет. Это кто-то новый. Кто-то, кто видит Глебова совсем другими глазами. Ты читаешь дальше - и понимаешь, что этот кто-то и есть настоящий автор, тот выросший мальчик, который когда-то учился с Глебовым в одной школе.
А все, что ты прочитал до этого, это - мнение Глебова о самом себе. Не автор его оправдывает - он сам оправдывается. Не автор его подбадривает - он сам хорахорится. А автор - автор там, в стороне, смотрит на Глебова холодным взглядом - и ты понимаешь: этот взгляд - настоящий.

Такое авторское повествование за всю книгу встречается два или три раза. Но всякий раз оно переварачивает книгу. Дает второй, перпендикулярный взгляд, где раньше был только один.

И картинка от этого вдруг становится трехмерной...
Tags: sci-fi, болтология, книги, цитаты
Subscribe

  • Сказки старой А***

    "Все, кто здесь высаживался [...] привозили все новых и новых богов. В те годы здесь постоянно кто-то высаживался, хотя иногда пришельцев и…

  • Российский феатр

    Наткнулся в гугл-книгах на любопытнейшую вещь: многотомное собранїe всѣхъ Россїйскихъ өeaтральныхъ сочиненїй, изданное Академией Наук в 1786-1794…

  • John Crowley. "Little, Big"

    Читал ли кто-нибудь из уважаемых френдов роман "Little, Big, or The Fairies’ Parliament" Джона Краули? В каком-то посте его сравнили с "Мистером…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments